Лисистрата
Была недавно дискуссия. Можно ли считать явление фанфикшена и фанфик вообще литературой. Вопрос, конечно, спорный, и копий в титанических битвах на эту тему сломали достаточно. «50 оттенков» с какого-то перепугу стал весьма себе книгой, но это ближе к коммерции, нежели к литературе. Сейчас я затрагиваю тему исключительно самостоятельности и художественности подобных текстов.



Тем, кто считает, что фанфики – явление, появившееся исключительно в этих наших интернетах, напомню, что во времена Конан Дойля в желтых газетёнках и дешёвых журнальчиках печаталась просто уйма историй о Шерлоке Холмсе на разный вкус и размер. Перу настоящего автора они, естественно, не принадлежали. Упоминание об этом было еще в каком-то древнем номере «Науки и жизни» за хрен знает какой год.

К определению фанфикшена относят также и так называемый «коммерческий» фанфикшн. Его считают более «благородным» и более самостоятельным, якобы там меньше костылей из канона. Нынче это «Таня Гроттер» и иже с ними, наверное, и «50 оттенков» сюда тоже можно отнести. В недалеком прошлом такие сочинения обтекаемо называли вольным переложением: Буратино, «Волшебник Изумрудного города».

Также можно вспомнить «Саломею» Оскара Уайльда, которая получила гораздо большую известность, нежели переработанный Уайльдом оригинал. А если порыться серьёзно, то можно найти десятки и даже сотни примеров.

На фикбуке я сегодня обнаружила пятьдесят два фанфа по «Гамлету». Всё, конечно, - дичайшая чушь, хотя уже на десятом фике я закрыла сайт, оптимистически надеясь, что шедевр должен был встретиться среди остальных сорока двух. Тем не менее, мировая литература таки имеет у себя в загашнике самый настоящий фанфик по «Гамлету». «Розенкранц и Гильденстерн мертвы» Тома Стоппарда - пьеса, любовно переведённая на русский Иосифом Бродским. На шекспировскую трагедию смотрят два её проходных персонажа. На страницах пьесы появляются и Гамлет, и Офелия, и Гертруда с Полонием. Стоппард не меняет сюжета, меняет всего лишь ракурс, с которого рассматриваются события. Однако жанр missing scene и бережное отношение к канону не меняет сути: фанф остаётся фанфом.

Тем не менее, пьеса по своей глубине и философским мотивам ничуть не уступает оригиналу. И здесь я опять столкнулась с невозможностью определить, где заканчивается фанфикшн и начинается самостоятельная литература.

Есть и обратные примеры из того же фандома Гарри Поттера. Ряд фанфиков в принципе нельзя считать фанфикшеном. «Шпеер», «Гарри Поттер и тайный грех», «Маугли», «Коза ностра» – ни одно из этих сочинений уже нельзя считать фанфиком. От ГП там, как я уже когда-то говорила, остались только названия и плюшки для фанов. Заменить копипастом имена – и это совершенно независимые книги. Это отдельный мир, самостоятельные герои, почти полный out of character, идея, совершенно не связанная с миром ГП.

Замечу только, что если характер Снейпа и соблюдён, то только на очень поверхностный взгляд. Ни в одном из этих произведений профессор не испытывает чувства вины за смерть своей возлюбленной. Он не выдавал пророчества, не стал двойным шпионом, не шёл по пути искупления, не платил двадцатью годами ада за единственную роковую ошибку своей юности. Это уже делает его образ полным ООС. Совершенно другой герой, хоть и сохраняются его внутренний стержень, сила духа и главное – глубина личности. Что же касается Гарри – у него вообще нет характера в каноне. Роулинг очертила его образ, но, кроме храбрости, упрямства и чисто подростковой черты – некритичности мышления, нельзя упомянуть ничего. Из Гарри можно лепить любого персонажа: и юного, внушаемого неофита-сектанта, и мальчишку-хулигана, и деловитого главу Клеркенуэльского синдиката, «прочитавшего за свою жизнь от силы полкниги»))).

Я привожу примеры только из снарри, поскольку читаю, в основном, только снарри)))). Но наверняка подобные самостоятельные фики можно найти и в джене, и в гете.

Человек эпохи постмодерна - homo ludens – «человек играющий». Он использует миф (в самом широком значении этого слова), архетип и трансформирует его, лепит из него, словно из бруска пластилина, некую «фигуру», новый смысл. Связано это, безусловно, с перегруженностью информацией. "Всё уже сказано" усталому постмодернисту. Он просто использует то торнадо знаний, что уже свалилось на его бедную голову, потому что не в силах разобраться в шквале имеющейся информации. Фанфикшн, с этой точки зрения, - только один из вариантов подобного обыгрывания. Писатель использует архетип мифа, фикрайтер - архетип канона. Принцип одинаков. Отсюда любовь и к фанфикшену, и к сериальному мылу, когда на повестке одни и те же знакомые герои, одни и те же архетипы, еще и названные уже знакомыми именами.

Изучая явление фанфикшена в целом, я снова столкнулась с понятием художественности и реализации эстетической функции. То есть, мы учитываем не только только "что" сказано, но и "как" сказано. С точки зрения формалистов и функционалистов "художественность" - это нечто имманентное, имеющее собственный план выражения и самостоятельную культурную ценность (и я имею здесь в виду не "заимствование" персонажей, а, скорее, нерасшифровываемую до конца многозначность смыслов в тексте). Художественность приковывает внимание к тому, что обычно воспринимается автоматически, и оборачивает клише или обыденное явление явлением многозначным и эстетическим.

Вопрос ценности каждого текста определяется исключительно желанием вновь его «пережить». Вследствие этого самые эстетичные произведения продолжают храниться в истории. Поэтому фактор художественности я всё-таки припишу даже фанфику, а, следовательно, назову его настоящей литературой, но только в том случае, если, перечитывая его из десятилетия в десятилетие, читатель будет возвращаться к нему и находить там новый культурный и эстетический смысл. Но опять же, не будем забывать, что само понятие «художественности» и «эстетики» мимикрирует вместе с эпохой.

Если русским языком, то, на мой взгляд, глубокий, психологичный фанфикшн, способный дать что-то читателю, при этом ещё и обладающий красотой языка, заслуживает такого же звания «серьёзного литературного сочинения», как и любое самостоятельное произведение.